Вливание мезенхимальных стромальных клеток из ткани пуповины человека детям с расстройством аутистического спектра

Основные положения и результаты:

Это небольшое исследование безопасности фазы I из Университета Дьюка. Двенадцать детей с расстройством аутистического спектра получили одно, два или три внутривенных вливания мезенхимальных стромальных клеток, выращенных из донорской ткани пуповины (hCT-MSCs). По подсчету авторов, опубликованы только два других сообщения о МСК из ткани пуповины при аутизме.

Исследование отвечает на узкий вопрос. Оно показывает, что продукт можно производить по стандартам GMP и что вливания у маленьких детей с аутизмом переносимы с медицинской точки зрения. Показать, работают ли клетки, оно не было рассчитано. У половины детей было улучшение по двум из трех показателей аутизма, но контрольной группы не было, и авторы прямо говорят, что из-за эффекта плацебо в исследованиях аутизма эти улучшения нельзя приписать лечению. Из девяти детей, у которых в начале не было антител к HLA, у пяти они появились после лечения, без симптомов.

Цель:

Проверить безопасность и выполнимость внутривенных вливаний аллогенных hCT-MSCs от третьих лиц у детей с аутизмом и собрать описательные данные о симптомах аутизма для планирования последующего рандомизированного исследования.

Методы:

Это было открытое исследование фазы I с повышением дозы в Университете Дьюка, проведенное по FDA IND 17313 и зарегистрированное как NCT03099239.

Участвовать могли дети от 2 до 11 лет с диагнозом аутизма по DSM-5, поставленным с опорой на ADOS-2. Не включали детей с сопутствующим психиатрическим состоянием (кроме СДВГ), генетическим синдромом, аутоиммунным заболеванием или иммуносупрессивной терапией в анамнезе, доступной пригодной собственной единицей пуповинной крови или любой предыдущей клеточной терапией. Также требовались генетическое тестирование, не указавшее на причину аутизма, нормальный тест на синдром ломкой X-хромосомы, нормальная работа органов и нормальный иммунный скрининг по анамнезу и абсолютному числу лимфоцитов.

В 2017 году включили двенадцать детей, девять мальчиков и трех девочек, медиана возраста 6,4 года (от 4 до 9). Медиана невербального IQ была 38,5 (от 22 до 91).

Клетки получили из ткани пуповины, переданной в Carolinas Cord Blood Bank, размножили до второго пассажа по GMP и заморозили в 10% ДМСО. Использовали три партии от трех доноров, каждый ребенок получал клетки из одной партии. Каждая доза составляла 2 × 10⁶ клеток на килограмм. Ее вводили через периферический внутривенный катетер за 30-60 минут после премедикации дифенгидрамином и метилпреднизолоном. Группа 1 (трое детей) получила одно вливание, группа 2 (трое) два, группа 3 (шестеро) три, с интервалом в два месяца, всего 27 доз.

Безопасность оценивали по осмотру, анализам крови, иммунным профилям и антителам к HLA в начале и через шесть месяцев, а также по опросникам до 12 месяцев после последней дозы. Показателями аутизма были подшкала социализации Вайнленд-3 (улучшением считали рост на 3 балла и больше), композитный балл аутизма PDDBI (снижение не менее чем на 5 баллов) и оцениваемая клиницистом шкала CGI-Improvement через шесть месяцев. Все их анализировали описательно.

Результаты:

Все 12 детей получили запланированные дозы. Было два нежелательных явления, связанных с продуктом. У одного ребенка из группы 2 во время второго вливания была реакция гиперчувствительности с легкой гипотонией. В тот раз родитель попросил не давать дифенгидрамин. Вливание остановили, дали жидкость и дополнительный метилпреднизолон, и ребенок полностью восстановился. У одного ребенка из группы 3 после третьего вливания была умеренная гипотония (самое низкое давление 78/30), которая прошла после внутривенного введения жидкости. Авторы считают, что обе реакции, скорее всего, были реакциями на ДМСО.

Еще 66 несерьезных нежелательных явлений, все легкие и ни одно не связано с продуктом, записали у 11 из 12 детей. Чаще всего было возбуждение при установке катетера и во время вливания, которое во всех случаях прошло в тот же день. У семи детей отметили 22 психиатрических или поведенческих явления: агрессия (2), возбуждение (5), тревожность (3), вызывающее поведение (2), депрессия (1), эмоциональная лабильность (1), бессонница (3), намеренное самоповреждение (1) и стереотипии (4). На троих детей пришлось 17 из этих 22. Число явлений на ребенка росло с числом доз (медианы 2, 5 и 7,5 в группах 1, 2 и 3), но эта тенденция не достигла значимости (p = 0,05). Серьезных нежелательных явлений, реакции «трансплантат против хозяина» и тревожных изменений в анализах крови не было.

У троих детей антитела к HLA класса I были уже в начале. Из девяти, у кого их не было, у пяти к шести месяцам появились антитела в низком титре, которые сохранялись и после 12 месяцев. Все трое с антителами широкого спектра получили одну и ту же партию. У всех четырех детей, которые были как минимум гаплоидентичны донору, появились антитела, против одного из восьми с меньшим совпадением. Ни у кого это не имело клинических последствий.

По показателям аутизма у 6 из 12 детей было улучшение хотя бы по двум из трех (у четверых по всем трем, у двоих по двум). Из этих шести двое получили одну дозу, двое две и двое три, так что число доз не было связано с улучшением. У 10 из 12 было улучшение хотя бы по одному показателю. По CGI-I один ребенок получил оценку «значительное улучшение», восемь «минимальное улучшение» и трое «без изменений».

Выводы:

Авторы сообщают о «благоприятных результатах по безопасности небольшого исследования фазы I» и пишут, что «нужны дополнительные исследования, чтобы полностью оценить безопасность и эффективность этого подхода». Вливания были «безопасными и хорошо переносились», а «признаки улучшения основных симптомов РАС описаны у 50% участников». На этом основании центр начал рандомизированное двойное слепое исследование фазы II (NCT04089579).

Ограничения названы самими авторами. «Поскольку это было открытое исследование, и с учетом хорошо известного эффекта плацебо в клинических исследованиях РАС, неясно, связаны ли эти улучшения с лечением». Выборка «может быть слишком мала, чтобы выявить» какую-либо связь между антителами, числом доз и исходом. Исход различался: у одних детей было значительное улучшение, у других никакого. Из-за двух реакций на вливание авторы настаивают, чтобы терапию МСК у детей проводили «в контролируемых условиях, с надежным внутривенным доступом, физиологическим мониторингом и в присутствии медицинского персонала».

Дополнительная информация:

Авторы исходят из того, что у части детей с аутизмом симптомы могут быть вызваны нейровоспалением, активацией микроглии или иммунной дисрегуляцией и что МСК регулируют эти процессы через паракринные сигналы, а не через приживление. В лаборатории до клинического применения их продукт подавлял ответы Т-клеток и уменьшал активацию микроглии.

Из двух более ранних сообщений, которые они цитируют, в одном вводили мононуклеарные клетки пуповинной крови с интратекальными МСК из ткани пуповины или без них. Единственным побочным эффектом, связанным с лечением, была преходящая лихорадка у пяти детей. В другом 20 детям вводили внутривенно около 36 миллионов клеток каждые 12 недель, без премедикации и с несколькими донорами на ребенка. Легкие и умеренные нежелательные явления были после 20% доз. Из-за возбуждения во время вливаний и отсутствия связи между числом доз и улучшением авторы запланировали для следующего исследования одну более высокую дозу вместо повторных.